Форум » Сначала было слово, » Покаянные сны » Ответить

Покаянные сны

eremey: Ходят слухи, что скоро появится в продаже книга Владимира Колганова "Покаянные сны Михаила Афанасьевича": Этот роман навеян обстоятельствами знакомства и расставания Михаила Булгакова с княгиней Кирой Козловской, описанными в книгах «Дом Маргариты» и «Булгаков и "Маргарита"». В первых главах предпринята попытка реконструкции этих событий. Но вот наступает 1921 год, Булгаков садится в поезд в Киеве с намерением отправиться покорять Москву, а дальше происходит нечто совершенно невозможное: добравшись до столицы, он обнаруживает, что на календаре… август 1991 года. Писатель оказывается в новом времени, однако выясняется, что за семьдесят лет в нравах столичной публики и чиновничества почти ничего не изменилось. Снова безуспешные скитания никому не известного автора по редакциям и издательствам, снова мы видим ачность, лицемерие и жульничество, снова убеждаемся, что талантливому человеку нет никакой возможности реализовать себя. Булгаков уступает права на свой роман некоему проходимцу и на вырученные деньги отправляется во Францию, надеясь там узнать хоть что-нибудь о судьбе княгини Киры. Дальше – Париж, Нью-Йорк и снова Москва, но действие происходит уже в другом времени. Булгаков как бы возвращается назад, чтобы попробовать разобраться в том, что в реальной жизни до конца так и не понял. Лирические главы романа посвящёны теме греха и покаяния. В финале Булгаков признаёт, что во многом был не прав, что виноват и перед первой своей женой, и перед Кирой. Если бы у него была возможность всё начать сначала, он многое сделал бы иначе. И вот это его покаяние услышано, и совершается чудо…

Ответов - 7

eremey: Ну вот "Покаянные сны" и в магазине "Москва" с сегодняшнего дня. В "Библио-глобусе" на Мясницкой тоже книга появилась. 20.11 и в Доме книги на Новом Арбате.

eremey: Из "Покаянных снов": "...Потребовалось несколько минут, чтобы место происшествия привести в порядок. – Вот... – прикладывая ко лбу массивный медный канделябр, произнёс униженный Перчаткин. – Вот так всегда! Ночей не досыпаешь, недоедаешь, стараешься поскорее дочитать роман, а результат почти всегда один, – Перчаткин потрогал голову и лицо его болезненно скривилось. – И ведь обидно то, что никто не понимает. Да что уж тут говорить, если только вы один... Мне стало жаль беднягу. Я бы и сам не прочь набить такому морду, но надо же понимать – этим делу не поможешь. Это ж сколько придётся лупить по головам, чтобы добиться нужного успеха! И тут у меня возникла странная, в общем-то, шальная мысль. Мысль воплотилась в ещё более диковинную фразу. Честно скажу, я от себя подобной прыти никак не ожидал: – А не пойти ли нам слегка поддать? Как вам такая перспектива? Перчаткин так и застыл, держась за канделябр. Видимо, не каждый день в редакцию являются с подобным предложением. Вместо того, чтоб потребовать сатисфакции или по мордасам бить, вдруг приглашают в ресторан. Нет, в самом деле, это что, всерьёз или насмешка? Мысли забегали по его лицу. Покружив на ограниченном пространстве от покрасневшего правого уха до саднящего левого виска, встревожив не на шутку оба глаза, мысль рухнула вниз, успокоившись в окрестностях полураскрытого от изумленья рта. Глаза всё ещё зыркали по сторонам в то время, как рот, облизнувшись, произнёс: – Отчего же не пойти? Пойти, конечно, можно. Вот только это зависит... – Платить за выпивку и закуску буду я. По случаю знаменательной встречи угощаю..."

eremey: Из "Покаянных снов" - 2: – Не всё так безнадёжно, как вы думаете. Голос этот возник у меня за спиной на переходе через Садовую, когда нескончаемый поток машин обтекал меня справа, и точно такая же лавина накатывала с противоположной стороны. Казалось, что это карусель, что едут все по замкнутому кругу, словно бы желая подразнить меня, а то и довести до белого каления. – Позвольте представиться: Сверчинский Аметист Григорьевич, – продолжил приятный баритон. – Заранее извиняюсь за вторжение, так сказать, в сферу ваших интересов. Но тут прошёл слух, что у вас большие неприятности. Как бы это помягче сказать... кое-какие проблемы с публикацией поэмы. – Стихов с рожденья не писал, – парировал я в пустоту и сплюнул. – Ну так ещё напишете. Что-нибудь этакое, вроде «Мёртвых душ», – уверенно возразил тот, что представился Сверчинским. – Вам-то что с того? – А вот, хотелось бы помочь талантливому человеку. Тут наконец-то из-за спины появился некто с заросшим двухдневной щетиною лицом, на котором совершенно неуместно смотрелись растянутый в улыбке рот и крохотные глазки, выражавшие надежду и смирение. – Так вы издатель, что ли? – я покосился на его потрёпанный портфель, стоптанные туфли и видавший виды пиджачок с кожаными нашлёпками, чтоб не протирался на локтях. – Скорее, вечный посредник в деликатных делах, что-то вроде квартирного маклера или литературного, если позволите, агента, – и, заглянув в мои глаза, поспешно пояснил: – Вы не пугайтесь, я много не возьму. У нас по-божески, только вот деньги надо бы вперёд, а то, знаете ли, предстоят немалые расходы...


eremey: Из "Покаянных снов" - 3: ...В этот самый момент в буфет ворвалась полураздетая, растрёпанная дама, а вслед за ней гражданин с подбитым глазом. Дама, размахивая ассигнациями, на бегу кричала: – Илья Борисыч! Это произвол! Мы с Пётр Иванычем за вас проголосовали, всё честь по чести, а теперь вот узнаём... – Да узнаём, – вторил ей подбитый. – Узнаём, что всем достались доллары и фунты, а нам с Петром Иванычем поганые рубли... – Да, только рубли! – подтвердил Пётр Иванович. – И отчего ж такое к нам неуважение? Даму попросту выворачивало наизнанку. Было очевидно, что желчь уже переливается через край и не найдётся во всём свете подходящей силы, которая смогла бы компенсировать пережитое дамой унижение. – Раньше надо было смотреть, чего берёшь, – не удержался пьяный Митя. – Цыц! – Илья Борисович бросил на Митю гневный взгляд и обернулся к пострадавшим: – Ксения Тимофевна! Голубушка! Было бы отчего переживать. Сейчас все вместе отправимся в ближайший банк и обменяем всё по курсу. Делов-то! – он нежно улыбнулся. – Нет, это дело не пройдёт, – вскричала дама. – Шмольцу вон достались евро, Букшанским выплатили в шекелях, а нам при всём честном народе... – дама рухнула на стул и зарыдала. – Но Ксения Тимофевна! Теперь уже поздно всё переиграть. Я же не могу аннулировать ваш голос. – Смею заметить, два полновесных голоса, – прохныкал Пётр Иванович. – Тем более, – развёл руками Илья Борисович. – Вот ведь оказывается, что целых два...

eremey: Из "Покаянных снов" - 4: ...Если в обыкновенных людях привлекают нередко глаза, иногда нос, на худой конец, оттопыренные уши, то этот гражданин имел, без сомнения, незаурядную верхнюю губу. Мало того, что верхняя губа была впечатляющих размеров и довольно изысканных форм, она весьма удобно, по-домашнему расположилась поверх нижней, время от времени чуть уточняя позицию, дабы приладиться надёжнее, и вместе с тем демонстрируя привычное состояние блаженства и уверенности в перспективе своего хозяина. Мне почему-то показалось, что вот-вот, следуя доселе не разгаданной закономерности, из-под неё выскользнет косточка какого-нибудь диковинного плода, элегантные пальчики бережно отринут её на тщательно подготовленную почву, пройдёт мгновение – а что такое мгновение по сравнению с вечностью, как не целая жизнь – и косточка даст урожай. И можно будет снова вкушать. Вкушать и наслаждаться. Впрочем, решающей приметой в его внешнем облике была вовсе не какая-то часть лица. И, конечно, не тщательно ухоженное, подогнанное под общепринятые образцы солидности и нужных габаритов тело. И даже не румянец, нежный в периоды умиротворения и душевной благодати, но, несомненно, варёно-свекольного происхождения за минуту-другую до того, как следовало бы идти на таран. Всё это оставалось не более, чем предварительным наброском личности, весьма далёким от анализа истинных её достоинств. Но что там находилось у него внутри, какие страсти бушевали, какие грандиозные проекты прорабатывались, об этом не берусь судить. Просто потому, что прежде надо бы поближе познакомиться, как-то расшевелить его, заставить проявить душевные качества, тщательно скрываемые от своих сограждан. Ох, непростая это задача – понять, как заурядный фарцовщик стал денежным мешком...

eremey: Из "Покаянных снов" - 5: ...Надо сказать, что эта неожиданная встреча едва не выбила меня из колеи. Мыслимое ли дело возвращаться к трагическому прошлому под гром военных барабанов! У этих ряженых, похоже, свой резон, ну а меня влекла в аллеи кладбища совсем другая музыка – не похоронный марш даже, а некая грустная мелодия, родившаяся ещё тогда, в ненастном декабре тысяча девятьсот семнадцатого года. Но вот миновал и мемориал галлиполийцев, и надгробие на могиле несравненной Матильды-свет-Кшесинской. Где-то здесь должно быть то, что я ищу… И вдруг замечаю фигурку женщины, склонившуюся над могилой. Призрачный, словно бы воздушный силуэт. Шаль на плечах, как крылья чёрной птицы. Казалось, вот произнеси хотя бы слово, и она исчезнет, растворится в небесах. Крохотная чёрная фигурка женщины у могильного креста… – Кира! – едва слышно, почти не раскрывая губ, позвал я. И к своему удивлению услышал: – Да, это она, – женщина обернулась, и я увидел, что это вовсе никакая не Кира. Просто девушка с букетов белых цветов. Девушка, стоящая у могилы Киры. – Вы были знакомы? – спрашивает она. А я и не знаю, что сказать, потому что ком застревает в горле, что-то сдавило грудь, а на глаза наворачиваются слёзы. Я смотрю на этот белокаменный крест и вижу высеченное на надгробье дорогое имя, и словно бы слышу её слова, сказанные ещё тогда, весной, за несколько месяцев до разлуки: «Теперь для меня ясно всё... Я дождалась. Теперь ты никуда, Миша, не уедешь! Мы уедем вместе!» И я отвечаю: «Уедем! Уедем, любимая...» Но вот, поди ж ты, не случилось...

eremey: Автор "Покаянных снов" о звонарях: В свежем номере уважаемого нелитературного журнала появилась рецензия на «Покаянные сны». Автор сетует, что в книге нет ничего «евангельского». Автор негодует, что я напялил на себя кальсоны, предварительно сняв оные с Булгакова. И наконец, автор услышал мелодичное эхо после того, как, прочитав, захлопнул книгу. Во-первых, ничего евангельского я никому не обещал. Лично мне явно не под силу перетащить Лысую гору в Москву 1991 года, а Иешуа Га-Ноцри пристроить по блату в Мавзолее рядом с Лениным. Если уж очень хочется евангельского, рекомендую: повесьте иконку на волосатую грудь и отправляётесь в ресторан. Нет «Грибоедова»? Тогда сойдёт и «Пушкин»! Во-вторых, последние недели мороз таки зашкаливал, поэтому признаю, что без кальсон не обошлось. Теперь по поводу эха. Думаю, что многие согласятся – очень трудно услышать мелодичный звон (а тем более ещё и эхо), когда захлопываешь книгу. Ну разве что если хлопнуть книжкой по лбу – однако и тут требуется нечто полое внутри и несомненно медное. Похоже, автору рецензии в этом смысле крупно повезло!



полная версия страницы