Форум » Ностальгия » Старая Москва » Ответить

Старая Москва

eremey: (Кликните, чтобы посмотреть реальную обложку, а не изуродованную QIP Shot) Эта книга рассказывает о площадях и улицах старой Москвы, о людях, которые жили в городе – о владельцах роскошных особняков, о князьях, фабрикантах, торговцах, инженерах, учёных, художниках, писателях и актёрах. Уникальность книги в том, что описанию почти каждого дома сопутствует фотография. Большинство старых фотографий было плохого качества, поэтому автору пришлось их реставрировать. Всего в книге 536 видов старой Москвы. Автору удалось уточнить несколько исторических фактов, в частности, определить дом, в котором родился Александр Грибоедов. Объём - 510 стр. https://www.amazon.com/s/ref=nb_sb_noss?url=search-alias%3Daps&field-keywords=vladimir+kolganov

Ответов - 6

eremey: Оглавление Триумфальная площадь Большая Садовая Козиха Садовая-Кудринская Кудрино Пресня Малая Никитская Большая Никитская Поварская Никитский бульвар Арбатская площадь Арбат Смоленский бульвар Пречистенский бульвар Пречистенские ворота Пречистенка Остоженка Большая Пироговская Остров Балчуг Замоскворечье Земляной вал Басманная слобода Немецкая слобода У Введенских гор Покровка Маросейка Чистые пруды Солянка Красные ворота Мясницкая Сухаревка Мещанская слобода Сретенка Цветной бульвар Трубная площадь Петровский бульвар Неглинная и Петровка Кузнецкий мост Театральная площадь Театральный проезд Охотный ряд Площадь Революции Манежная площадь Моховая Воздвиженка Волхонка Лубянская площадь Большая Лубянка Лубянский проезд Никольская Новая площадь Ильинка Старая площадь Варварка Красная площадь Тверская улица Тверская площадь Столешников переулок Большая Дмитровка Малая Дмитровка Каретный ряд Пушкинская площадь Тверской бульвар За Тверской заставой

eremey: "Старая Москва" о Булгакове Когда-то под номером № 46 по Большой Никитской числилось владение Бибиковых, а с 1881 года усадьба принадлежала банкиру Лазарю Полякову. Главный дом с 1903 года занимала женская гимназия Кириены Алелековой, дочери артиста Большого театра Константина Алелекова. В 20-х годах прошлого века директором находившейся здесь школы была Надежда Афанасьевна Земская, сестра писателя Михаила Булгакова. В 1924 году она ненадолго приютила брата и его вторую супругу Любовь Белозерскую. В своих воспоминаниях Белозерская писала: «Сестра М.А. Надежда Афанасьевна Земская приняла нас в лоно своей семьи, а была она директором школы и жила на антресолях здания бывшей гимназии… Было лето и нас устроили в учительской на клеенчатом диване, с которого я ночью скатывалась, под портретом сурового Ушинского». К осени Булгаковы нашли себе квартиру в доме № 9 по Обуховому переулку и переехали туда. ……………………….. Среди множества зданий, расположенных вблизи Никитского бульвара, есть дом, который нельзя не упомянуть, если речь заходит о биографии Булгакова. История знакомства писателя с княгиней Кирой Алексеевной Козловской подробно рассказана в книгах «Дом Маргариты» и «Булгаков и княгиня». В доме № 15 по Никитскому бульвару Кира Алексеевна, дочь камергера Блохина, и её муж князь Юрий Михайлович поселились сразу же после свадьбы в июле 1912 года. Здесь долгое время проживала вдова статского советника Мария Павловна Дюгамель. Частым гостем в её доме был известный проповедник ультрареакционных идей Иоанн Кронштадтский. Затем земельным участком завладел архитектор Александр Сергеевич Гребенщиков, а сам дом некоторое время пустовал – так было до тех пор, пока его не присмотрели для своей столовой вегетарианцы. Однако вскоре любители здоровой пищи перебрались в Газетный переулок, и вот тогда в дом въехала семья князей Козловских. В этом старинном особняке Кира Алексеевна прожила вместе с князем около года. Здесь родилась одна из двух дочерей – Марина. Но вскоре у владельца земельного участка возникло желание построить на этом участке многоэтажный доходный дом, и княжеской семье пришлось перебираться в Обухов переулок… В 1913 году вновь построенный доходный дом Гребенщикова стал местом жительства вполне достойных людей, и среди них была семья уже упомянутого выше Роберта Лемана, директора Товарищества «Эмиль Циндель». Однако прошло всего семь лет, и на последнем этаже этого дома обосновался то ли салон интимных встреч, то ли явочная контора заговорщиков, которую содержала жена потомственного дворянина Василия Николаевича Шатова. В 1921 году салон прикрыла ВЧК. Эта история стала основой для сюжета пьесы Михаила Булгакова «Зойкина квартира». ……………………….. Арбат заканчивается у Смоленской площади, откуда в сторону Крымского моста ведёт Смоленский бульвар. Неподалёку от площади, в многоквартирном кирпичном доме № 2 по Шубинскому переулку с 1921 года жил писатель и литературовед Викентий Викентьевич Вересаев. В конце 20-х годов прошлого века в его квартире часто бывал Булгаков. В то время Михаил Афанасьевич задумал написать пьесу о Пушкине и обратился к автору книги «Пушкин в жизни» с просьбой о сотрудничестве. Итогом стала пьеса «Последние дни», в которой Пушкин всё время находится «за сценой». Однако не это возмутило Вересаева – прежде всего, ему не понравилась предложенная Булгаковым нетрадиционная трактовка образа Дантеса – сомневающегося в себе человека, склонного к депрессии. По мнению же Вересаева, убийца Пушкина – это типичный солдафон, который только и делает, что сыплет примитивными остротами. Со стороны Вересаева были и другие упрёки в искажении исторических фактов. Поскольку соавторам так и не удалось прийти к согласию, Викентий Викентьевич потребовал убрать свою фамилию с титульного листа, что и было сделано. ……………………….. В одной из квартир доходного дома № 24/1 архитектора Семёна Калугина на углу Пречистенки и Обухова (ныне Чистого) переулка, напротив Пречистенской пожарной части в годы, предшествовавшие революции 1917 года, жили два врача – Михаил и Николай Покровские, дядья Михаила Булгакова. Именно этот дом стал прототипом калабуховского дома из повести «Собачье сердце». Однако есть основания считать, что внутреннее убранство калабуховского дома Булгаков «позаимствовал» из дома № 13 по Пречистенке – там и мраморные ступени в вестибюле, и упомянутые в повести двенадцать квартир, в то время как в доме № 24 их было всего-навсего восемь. Само слово «Калабухов» могло образоваться из фамилии реального владельца дома и названия переулка. Впрочем, в Москве жил в ту пору и подлинный Калабухов – Михаил Иванович, купец… В 1924 году Булгаков и Любовь Белозерская жили во флигеле дома № 9, в самом конце Обухова переулка, на углу с Большим Левшинским переулком. До 1913 года дом принадлежал княгине Анне Андреевне Девлет-Кильдеевой, а затем его купил Павел Иванович Авцын, совладелец торгового дома «П.И. Авцын и К°» в Ростове – компания была основана для продажи машин завода «Аугсбург-Нюрнорг». Кроме того, Павел Иванович занимал должность директора электростанции фирмы «Феттер и Гинкель», монопольного поставщика электроэнергии на территории Ростова. После переезда в Москву Авцын стал председателем правления общества «Телефон» и членом правления американской фирмы «Глобтроттер», занимавшейся производством изделий из фибры. Понятно, что хозяин невзрачного на вид двухэтажного дома жил не здесь – его квартира располагалась в доходном доме князя Горчакова на Страстном бульваре. Ну а княгиня Девлет-Кильдеева и её дочь, Екатерина Александровна, к этому времени уже не числились в списках жителей Москвы. Так что предположение Любови Белозерской о том, что княгиня доживала свой век в одной из комнат дома № 9 в Обуховом переулке, вряд ли соответствует действительности. ……………………… Накануне революции 1917 года хозяином дома № 9 по Мансуровскому переулку, где Булгаков поселил своего Мастера, был Сергей Иванович Топлёнинов. В 90-х годах прошлого века он служил управляющим кирпичного заводика в селе Ивановском Звенигородского уезда Московской губернии. И заводик, и располагавшаяся там же суконная фабрика принадлежали сыну Максима Ефимовича Попова, владельца суконных лавок на Ильинке и гостиницы «Лоскутной» на Тверской. Эту фабрику Максим Ефимович заполучил, женившись на дочери Григория Цурикова, основателя суконного производства в Ивановском. Кстати, сукно с фабрики считалось непревзойдённым по качеству и дешевизне – в армяки из этого сукна одевалась вся извозчичья Москва. До переезда Топлёнинова в Москву дом в Мансуровском переулке принадлежал Сергею Константиновичу Шильдбаху, дворянину, сыну основателя Московского кредитного общества. После смерти отца Сергей Константинович сменил его на должности председателя общества, но в 1899 году был уличён в финансовых махинациях с ипотечным кредитованием. Строителям финансовой пирамиды, Сергею Шильдбаху и присяжному поверенному Адольфу Герике (однофамилец Карла Герике), пришлось отправиться в ссылку в Олонецкий край, но через два года адвокаты добились оправдания. Вскоре после этих безрадостных событий дом в Мансуровском переулке обрёл нового хозяина. Если учесть, что поблизости от села Ивановского, где жил Топлёнинов, располагалась загородная усадьба Шильдбахов, а жену Топлёнинова звали Елена Адольфовна, то не исключено, что Топлёнинов был женат на дочери Адольфа Герике, которого связывали с семьёй Шильдбахов не только деловые отношения. Поэтому Сергею Ивановичу и достался этот дом в Мансуровском переулке. Позднее в одной из квартир жил его сын, Сергей Сергеевич Топлёнинов, а в подвале была его макетная мастерская. ………………………… Николай Лямин, близкий друг Булгакова, до революции жил в Савёловском (ныне Пожарском переулке), а позже поселился в доме № 7 по Остоженке. Иван Артемьевич Лямин, дед Николая Николаевича, ворочал миллионами, что стало поводом для преследования внука со стороны властей в 30-е годы прошлого века. Однако в середине 20-х годов ничто не предвещало несчастья. Как вспоминала Любовь Белозерская, однажды жена Лямина подарила Булгакову книгу Александра Чаянова «Венедиктов, или достопамятные события жизни моей. Романтическая повесть, написанная ботаником X, иллюстрированная фитопатологом Y. Москва, V год Республики». Оказалось, что герой, от имени которого ведется рассказ, носит фамилию Булгаков, а повествование связано с пребыванием сатаны в Москве, с борьбой Булгакова за душу любимой женщины, попавшей в подчинение к дьяволу. Ещё более удивительно, что фамилия героини повести Чаянова была обозначена буквой К., а книжку ему подарили через несколько дней после того, как появилась декабрьская запись в дневнике о Кире Алексеевне. Возможно, уже тогда возник замысел знаменитого романа. ……………………. До сих пор не вполне ясно, в каком же доме жил Булгаков с 1927 года, до переезда в писательский кооператив в Нащокинском переулке. Из мемуаров второй жены писателя Любови Белозерской следует, что они жили в особняке купцов Решетниковых: «нaш дом (теперь Большaя Пироговскaя, 35-a) – особняк купцов Решетниковых». Мариэтта Чудакова в «Жизнеописании Михаила Булгакова» также утверждала, что Булгаков «поселился на первом этаже дома № 35а на Большой Пироговской», но о купцах Решетниковых речи не было. Согласно изданию Суворина «Вся Москва», до революции купцы Решетниковы жили в доме № 35, а дома № 35-а не существовало. В свою очередь, адресный справочник Москвы за 1930 год сообщает, что Булгаков жил в доме № 35-б. Это несоответствие разъясняет распоряжение исполкома Моссовета, изданное в 1957 году, согласно которому разрешена «надстройка 2-3 этажного жилого дома № 35-а по Б. Пироговской улице». Отсюда следует вывод, что принадлежавшее Решетниковым домовладение № 35 в первой половине прошлого века состояло из трёх частей – в два, три и четыре этажа. При этом четырёхэтажный дом сохранился в первозданном виде до сих пор, а остальные в 1961 году были надстроены, и в результате возник шестиэтажный дом № 35-а. Впрочем, статья в газете «Московский комсомолец», опубликованная в 1986 году, – её текст был согласован с Любовью Белозерской – сообщала, что Булгаков жил в четырёхэтажном особняке Решетниковых. Здесь снова противоречие, поскольку четырёхэтажная часть этого строения имеет номер 35, в то время как другие части до реконструкции должны были иметь номера 35-а и 35-б. Единственное, в чём можно быть уверенным – Булгаков жил в доме, до революции принадлежавшем купцам Решетниковым. Тут есть намёк на некий «мистический смысл». В 1921 году писатель задумал пьесу о Григории Распутине и Николае II, даже просил сестру подобрать «материал для исторической драмы». Пьесу Булгаков не написал, однако через шесть лет оказался в доме, где не раз бывал Распутин. Дело в том, что хозяйка дома, купчиха Анисья Ивановна Решетникова была горячей почитательницей Григория Ефимовича и не раз принимала его в своём доме, когда «святой старец» приезжал в Москву. Здесь можно было рассчитывать на хлебосольный приём – помимо доходных домов, семья владела торговым домом «И.С. Решетников и К°». К тому же один из сыновей покойного Ивана Степановича стал соучредителем «Лежнёвской мануфактуры», а другой – совладельцем красильно-аппретурной фабрики, которая принадлежала ему и во времена нэпа. Дом Решетниковых располагался напротив клиники кожных и венерических заболеваний, построенной на средства Гаврилы Гавриловича Солодовникова. В таком соседстве можно усмотреть некую предопределённость, поскольку в 1919 году Булгаков пытался заработать на жизнь в качестве частнопрактикующего врача-венеролога.

eremey: "Старая Москва" об эсерах: В доме Пигита обитали фигуры не менее зловещие, чем Фагот или Азазелло. Племянник бывшего владельца дома, Давид Садукович, состоял в партии левых эсеров, а его сестра Анна за участие в «Боевой организации» оказалась на каторге, в печально известных Нерчинских рудниках. В 1918 году накануне покушения на Ленина в их квартире жила Фанни Каплан. …………………… Позднее хозяином дома № 9 на Поварской стал Давид Абрамович Морозов, совладелец Товарищества Тверской бумагопрядильной фабрики. В 1892 году он продал усадьбу дочери известного предпринимателя и коллекционера Дмитрия Петровича Боткина, которая была замужем за инженером Константином Густавовичем Дункером. После смерти супруга Елизавета Дмитриевна вышла замуж за одного из директоров правления Товарищества Даниловской мануфактуры, коллекционера Николая Ивановича Щукина. Так уж сложилось, что супруга Щукина была связана родственными узами и с другим известным коллекционером, Сергеем Михайловичем Третьяковым, сын которого женился на сестре её первого мужа. После смерти второго мужа в 1910 году Дункер продала дом Осипу Сергеевичу Цетлину – тот сделал успешную карьеру благодаря женитьбе на Анне Вульфовне Высоцкой, дочери основателя фирмы по оптовой продаже чая «В. Высоцкий и К°». Осип Цетлин стал совладельцем фирмы, а вот его сын Михаил Осипович Цетлин профессии чаеторговца предпочёл литературу и политику – в 1905 году он стал членом редакционной комиссии московского эсеровского издательства «Молодая Россия». Членом партии эсэров была и его жена, дочь московского ювелира Самуила Тамаркина. Однако всякому увлечению есть предел – отбыв тюремное заключение за участие в событиях 1905 года, Мария Самуиловна разочаровалась в политике и организовала литературный салон, частыми гостями которого были Максимилиан Волошин, Марина Цветаева, Осип Мандельштам, Владимир Маяковский. ………………….. Особого внимания заслуживает Евгения Моисеевна Ратнер-Элькинд, член партии социалистов-революционеров, активный участник вооружённых столкновений 1905 года на Пресне. Как и многие члены еврейских купеческих семей, в партии эсеров состояли её братья, Александр и Григорий, а также первый муж – Лев Моисеевич Элькинд. Впрочем, и второй муж тоже был эсером, а вот Лев Моисеевич, врач по профессии, вскоре отошёл от политической борьбы. После прихода к власти Временного правительства Елена Моисеевна была избрана депутатом Московской городской думы, занималась политической работой в Петрограде и в Москве. В декабре 1917 года Ратнер стала членом ЦК партии эсеров, затем работала в подполье, возглавляя московское бюро ЦК. При этом она продолжала воспитывать трёх малых детей, что может вызвать лишь недоумение – самоотверженная борьба Елены Моисеевны против ненавистной власти достойна уважения, но стоило бы подумать и о своей семье. В последующие годы Ратнер не раз подвергалась арестам, несколько лет находилась в ссылке и скончалась в тюрьме. Иначе сложилась судьба её брата Григория. На судебном процессе против партии эсеров в 1922 году он дал показания против своих бывших товарищей и против собственной сестры, после освобождения стал коммунистом, но в 1938 году его настиг карающий меч НКВД. ………………….. Гагаринский переулок ведёт от Плотникова переулка к Пречистенскому бульвару, постепенно приближаясь к Пречистенке. В доме № 29 в начале прошлого века жила семья Эфронов. Член партии «Народная воля», купеческий сын Яков Константинович, в 80-е годы XIX века находясь в эмиграции, женился на дочери богатого дворянина Елизавете Дурново, которая в революционных кругах была известна под конспиративным именем «Большая Лиза». Значительную часть денег, получаемых от отца, Елизавета отдавала на нужды партии, из-за чего над имуществом родителей была учреждена опека. С 1904 года «Большая Лиза» состояла в партии эсеров, а в 1908 году, спасаясь от ареста, уехала в Париж. В ночь на 22 января 1910 года Елизавета Дурново-Эфрон повесилась в своей парижской квартире – это трагическое событие последовало за самоубийством её сына, Константина. Возможно, сыграла свою роль и неудовлетворённость Елизаветы Дурново результатами политической борьбы, на которую она истратила тридцать лет своей жизни. Не менее трагична была и судьба другого её сына, Сергея Эфрона, который через два года после смерти матери женился за поэтессе Марине Ивановне Цветаевой, в 30-е годы прошлого века сотрудничал с НКВД, но был расстрелян в 1941 году. …………………… Небольшой дом по другую сторону Фалеевского переулка принадлежал торговцу скобяным товаром Азарию Самуиловичу Шабаду. Дети его получили хорошее образование: Климент стал кандидатом экономических наук, а Цемах, закончивший Московский университет, – доктором медицины. Исаак и Савелий в 20-е годы работали в ВСНХ СССР. Судя по всему, Шабады были родом из Виленской губернии. В начале прошлого века в Вильно жил купец Исидор (Израэль) Шабад, член правления общества дешёвых столовых для бедных евреев и еврейского детского приюта «Талмуд-Тора». Среди его родни был и Цемах Шабад, закончивший медицинский факультет Московского университета… Заслуживает внимания и одна из дочерей Исидора Шабада. Во время учёбы в Германии она вышла замуж за Якова Гавронского, внука миллионера-чаеторговца Вульфа Высоцкого. Молодые люди, увлечённые идеей насильственного изменения государственного строя в России, возглавили группу эсеров-эмигрантов во Фрейбурге. Позже Гавронский перебрался в Лондон и отошёл от политической деятельности, а Роза Шабад-Гавронска работала врачом в Вильно до 1943 года, когда погибла в еврейском гетто вместе со своими подопечными. …………………… Поблизости от Чистопрудного бульвара располагался Чудовский переулок (ныне Огородная слобода), где до сих пор стоит особняк, принадлежавший семье торговцев чаем, которые владели несколькими чаеразвесочными фабриками. Фирма «Высоцкий В. и К°», основанная Вульфом Янкелевичем Высоцким, в середине XIX века контролировала треть российского рынка чая. Богатый купец, который за свои заслуги удостоился звания поставщика императорского двора, жертвовал немало средств на нужды еврейской общины в Москве и даже в Палестине. После смерти основателя фирмы дело унаследовал Давид Вульфович Высоцкий, который учредил торговый дом «Высоцкий Д. и Гоц Р.», занимавшийся поставками чая в Европу и за океан. Помимо Рафаила Гоца, в состав правления вошли и другие родственники Высоцких – Бер Ошерович (Борис Осипович) Гавронский и Есель Шмеркович Цетлин. Богатые купцы зарабатывали деньги и не вмешивались в политику. Другое дело – их потомки. Наследники немалых капиталов не могли смириться с порядками, существовавшими в царской России – тут и ограничения для евреев при поступлении в университет, и презрительное отношение к ним со стороны дворянской знати и части русского купечества. «Семейной традицией» для некоторых из них стало членство в партии эсеров, на нужды которой они пожертвовали часть состояния, нажитого предками. Михаил Цетлин, Абрам и Михаил Гоц, Меер (Дмитрий) и Яков Гавронские были внуками Вульфа Высоцкого, а Илья Фондаминский был женат на его внучке. Все они принимали активное участие в деятельности партии эсеров. Но если Фондаминский занимался вопросами пропаганды, то Абрам Гоц принадлежал к непримиримой части эсеров, считавшей террор «высшей формой революционной борьбы». Высказывалось предположение, что именно он в августе 1918 года отдал приказ Фанни Каплан застрелить Ленина. При царском режиме Абраму Гоцу и его состоятельным соратникам удавалось избегать серьёзного наказания – наверняка, не обошлось без взяток полицейским чинам. Однако затем наступили другие времена. …………………… На Мясницкой жил и Мейер Вульфович Вишняк – сначала в доходном доме Строгановского училища на углу с Банковским переулком, а затем в доме, принадлежавшем церкви святого архидьякона Квила. Сам Мейер Вульфович политикой не занимался – он торговал товарами из шёлка. Зато заметной фигурой в партии эсеров стал его племянник, Марк Вениаминович Вишняк… В доме № 18 по Большой Лубянке, принадлежавшем Ивановскому монастырю, жил Абрам Вульфович Вишняк, владелец мастерской по изготовлению золотых и серебряных изделий. Здесь же в начале прошлого века обитал и Беньямин Вульфович Вишняк, торговец мануфактурой – позднее он переехал на Малую Лубянку. Так уж случилось, что купеческий сын Марк Беньяминовмч (Вениаминович) Вишняк пренебрёг возможностью продолжить семейное дело и по примеру внуков богатого чаеторговца Вульфа Высоцкого ударился в политику. Среди его друзей и соратников по борьбе были уже упомянутые члены партии эсеров Абрам Гоц, Илья Фондаминский, Евгения, Григорий и Александр Ратнеры. Окончив юридический факультет Московского университета, Вишняк опубликовал брошюру о правовом положении евреев в России, после событий 1905 года неоднократно подвергался арестам, после февраля 1917 года вошёл в состав исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов, а после октябрьского переворота вместе с Абрамом Гоцем стал активным участником антибольшевистского подполья. В 1919 году Вишняк эмигрировал во Францию, а после её оккупации фашистами перебрался за океан. Там он работал редактором в русском отделе еженедельника «Тайм», преподавал русский язык на курсах при Корнельском университете. Среди его слушателей был Ричард Пайпс, спустя несколько лет возглавивший кафедру русской истории в Гарвардском университете. По мнению Егора Гайдара, именно Пайпс стал «автором направленной американским властям в начале 1980-х годов записки, суть которой – рекомендации использовать зависимость советской экономики от конъюнктуры нефтяных цен для дестабилизации коммунистического режима». А в 2014 году Пайпс посчитал необходимым, чтобы европейские страны отказались от поставок российских энергоносителей – на этот раз для дестабилизации «режима Путина».


eremey: Смотрю на одну из фотографий во второй главе и глазам своим не верю! Неужели в прежние времена Большой Козихинский упирался в Спиридоновку? А ведь автор много лет прожил в Козихе. То ли затмение на него зашло, то ли Коровьев с Бегемотом напроказили в память о посещении этих мест в 37-м...

eremey: Из главы "Пречистенка" - дом, где родился Грибоедов: На углу Остоженки и Мансуровского переулка когда-то стояло двухэтажное здание с флигелем. Здесь Пётр Иванович Щукин, совладелец торгового дома «И.В. Щукин с сыновьями» и коллекционер русских древностей, в 1908 году поселил свою жену с детьми, а дом на Малой Грузинской стал музеем, хранилищем его коллекции. В принципе, это вполне естественно, поскольку Пётр Иванович хотел уберечь свои сокровища от юных проказников, которым неведома была ценность собранных им предметов. Однако считается, что дом № 34/1 по Остоженке мог быть связан с биографией куда более интересной личности – автора комедии «Горе от ума» Александра Сергеевича Грибоедова. Эта гипотеза основана на сделанной в 1795 году записи в метрической книге церкви Успения на Остоженке: «Генваря 13 в доме девицы Прасковьи Ивановны Шушериной у живущего в её доме секунд-майора Сергея Ивановича Грибоедова родился сын Павел, крещён сего месяца 18 дня. Восприемником был генерал-майор Николай Яковлевич Тиньков». Сама запись вроде бы ни о чём не говорит, но приобретает важный смысл, если принять во внимание утверждение некоего известного в прошлом москвоведа, будто дом Прасковьи Шушериной стоял на углу Остоженки и Мансуровского переулка. Некоторые исследователи делают вывод, что именно в этом доме в 1793, 1794 или 1795 году родился Александр Грибоедов. Однако ... «майорская дочь» девица Прасковья Ивановна Шушерина владела двумя домами – на большой Стоженской улице и в Оболенском переулке. Оболенский переулок расположен у Девичьего поля, за Садовым кольцом, а второй адрес – это старое название Остоженки, причём дом Шушериной располагался в 4-м квартале, то есть в конце улицы. Казалось бы, тут нет противоречия – Шушерина вполне могла владеть домом именно на углу с Мансуровским переулком, хотя доказательств этому утверждению нет. И всё же предпочтительнее другой вариант. Всё тот же «Указатель Москвы» ... сообщает, что рядом с домом Шушериной в Оболенском переулке стоял дом поручика Ивана Грибоедова. Скорее всего, Сергей Иванович Грибоедов не пожелал стеснять отца присутствием своей большой семьи и снял по соседству квартиру или целый дом. Тогда логично предположить, что Александр Грибоедов родился именно здесь, в Оболенском переулке. В те времена это была малонаселённая часть Москвы – с полдюжины домов, пустыри и огороды.

eremey: Из дневника Татьяны, дочери Льва Толстого, 10 марта 1887 года: Завтра я еду с Беклемишевыми смотреть картины у Солдатенкова [на Мясницкой улице в доме No 37], и я все мечтаю о том, как бы соединить и картины и каток. Хотя компания на Патриарших не очень хороша, но всё-таки весело. Из главных: М. А. Бахметьева, М. Г. Гамалей, А. К. Рачинский, Н. Рахманинов, Вера Шидловская, А. А. Левицкая, мои братья, Аня Козлова, Столпаковы, Преклонский... Жили они тогда в Хамовническом переулке (ныне улица Льва Толстого - идёт от Б. Пироговской к Комсомольскому проспекту). Путь до Патриарших не близкий, но, видимо, этот каток в то время был самым популярным у московской публики.



полная версия страницы