Форум » Политесс » Антология плагиата » Ответить

Антология плагиата

eremey: Владимир Колганов, «Антология плагиата: от искусства до политики», 207 стр. В книге предпринят анализ случаев плагиата в искусстве, науке, промышленности и политике на примере США, России и европейских стран. Главы с первой по девятую посвящены литературе. Главы с десятой по тринадцатую – живописи, кино, театру и музыке. Главы с четырнадцатой по шестнадцатую – науке. Глава семнадцатая – промышленности. Глава восемнадцатая – политике. В последних двух главах речь идёт о психологии плагиаторов. Не следует считать, что все герои этой книги являются отъявленными плагиаторами. Напротив, автор попытался доказать, что некоторые обличители изрядно переусердствовали в борьбе за чистоту науки и искусства. Глава 1. Вводная Глава 2. Панихида по автору Глава 3. Все не без греха Глава 4. Когда тайное стало явным Глава 5. Склонность к воровству Глава 6. А был ли плагиат? Глава 7. Компиляторский зуд Глава 8. Всё лучшее детям! Глава 9. Синдром кукушки Глава 10. Бунтари и мародёры Глава 11. Плагиат от избытка чувств Глава 12. Забытые мелодии Глава 13. Лошадиный плагиат Глава 14. Зов эпохи Глава 15. Тяга к званиям Глава 16. "Диссернет", или мания преследования Глава 17. Воровать с умом! Глава 18. Эти гадкие спичрайтеры Глава 19. Race-faker, или чёрный плагиатор Глава 20. Кое-что о психологии https://www.amazon.com/dp/1981309667/ref=sr_1_2?ie=UTF8&qid=1512205205&sr=8-2&keywords=vladimir+kolganov+books

Ответов - 4

eremey: «Антология плагиата» Отрывки из главы 16: В романе Юрия Трифонова «Время и место» есть такие слова: Халтура всегда имеет как бы одно лицо. Сплагиировать можно чужое изобретение, чужой талант, но нельзя сплагиировать то, что похоже на всех… С чистой совестью Антипов мог написать: "Статьи … написаны на столь низком уровне, что о плагиате говорить нельзя. Можно говорить лишь о научной и художественной недаровитости авторов". Попробуем с этой точки зрения оценить результаты борьбы активистов «Диссернета» за чистоту научных рядов. Это сетевое сообщество было создано в феврале 2013 года физиками Андреем Ростовцевым и Андреем Заякиным, журналистом Сергеем Пархоменко и биологом Михаилом Гельфандом. … Проблема в том, что следует считать основным критерием, который позволял бы отсеивать халтуру: то ли отсутствие научной новизны, то ли наличие формальных признаков заимствования из чужих работ без ссылок на подлинных авторов. Понятно, что проанализировать все научные труды на предмет их новизны активистам не под силу, поэтому «диссернетовцы» выбрали самый примитивный метод – выискивать в диссертациях отрывки текста, которые идентичны тем, что публиковались ранее в работах других авторов. … Вот отрывок из диссертации Вороненкова: Для решения этих задач необходимо точно знать основы, фундамент, на которых базируется идея судебного контроля, осмыслить его генезис как особого института… Примерно то же пишет Фоков: Однако для эффективного решения этих задач необходимо точно знать основы, фундамент, на которых базируется идея судебного контроля, осмыслить его генезис как социального института, занимающего особое место… Так что, не надо знать основы и фундамент? Возможно, у основателей «Диссернета» совсем другое мнение. Если двоечник списывает решение задачи у отличника, это заслуживает наказания, но здесь не идёт речи ни о каком решении – здесь только общие слова, смысл которых не составляет тайны ни для профессоров, ни для студентов юридического факультета. Эти слова кочуют из статьи в статью, из монографии в монографию, из кандидатской диссертации в докторскую диссертацию. Скорее всего, первоисточником являются комментарии какого-нибудь юриста к Конституции РФ, ну а затем удачно составленный текст стал гулять по публикациям сам по себе, иногда в свободном пересказе, иногда в дословном изложении. … Если проанализировать отрывки работ Вороненкова и Фокова, которые удостоились внимания активистов «Диссернета», то можно предположить следующее: в диссертации юриста Вороненкова нет абсолютно никакой новизны, и тот же вывод напрашивается в отношении диссертации юриста Фокова. Подобные тексты следует издавать в виде брошюры на средства самого автора и распространять их среди преступников, отбывающих тюремный срок. Возможно, тогда будет хоть какой-то прок от сочинений этих авторов. … В 2014 году «Новая газета» провела сравнительный анализ диссертации министра транспорта Максима Соколова и его научного руководителя. Вот один из отрывков текста, присутствующих в обеих диссертациях: В этот период предпринимались попытки создания коллективно-корпоративных предприятий, закончившиеся неудачей. Акционерная политика в конце 1890-х – 1900-х гг., как и вообще в царствование Николая II, по-прежнему строилась на сочетании незыблемых принципов с гибкой тактикой. Что должен был написать Соколов, чтобы избежать обвинений в плагиате? Видимо, что упомянутые попытки не предпринимались, а политика не строилась на сочетании. На самом деле, отрывки текстов, используемые как доказательство плагиата во многих диссертациях – это лишь общие фразы, аналоги которых можно обнаружить и в книгах, и в статьях. И потому красть здесь просто нечего! Если так пойдёт, то скоро будут обвинять в краже слов и даже букв. Конечно, если речь идёт о художественном произведении, использование отрывков текста из чужой работы – это однозначно плагиат. Если же речь идёт о научном исследовании, то часть текста, не содержащая научной новизны, не должна стать предметом анализа экспертов. Совсем другое дело, если в диссертации нет ничего, кроме общих слов, повторения чужих идей и цитат из работ более квалифицированных коллег. Такую диссертацию нельзя допускать к защите, однако эксперты ВАК весьма своеобразно оценивают работы депутатов и министров. Увы, мышиная возня экспертов «Диссернета» не в состоянии этому помешать, даже если им удаётся обнаружить вопиющие факты совпадения текстов диссертаций разных авторов. … Пожалуй, самым разумным решением стал бы запрет на защиту диссертаций в области гуманитарных знаний. Пусть люди работают, и если их подвижнический труд получит положительный отклик в обществе, можно повесить каждому автору на грудь какой-нибудь ярлык, который отличал бы его от прочих. Но как посмотрят на это за границей, если там сплошь доктора наук, а к ним в гости явятся вдруг обладатели каких-то ярлыков? … Казалось бы, всё предельно ясно сказано, однако если человека обуяла мания преследования, вряд ли разумные аргументы заставят его остановиться. Тут следует пояснить, что упомянутая мания не имеет никакого отношения в персекуторному бреду, который в народе принято называть «манией преследования». Понятно, что человек, страдающий этой психической болезнью, никого не преследует – напротив, ему кажется, что он сам стал объектом слежки, что кто-то намерен его обокрасть или убить. В случае с «Диссернетом» ситуация иная – людей обуяла именно мания преследования, то есть желание навредить политическому оппоненту любым доступным способом, естественно без нарушения законов. Вот и пришлось, за неимением лучшего, выискивать в диссертациях заимствованные буковки и закорючки. Увы, медицина тут бессильна.

eremey: "Anthology of plagiarism: from art to politics" The book explores the cases of plagiarism in art, science, industry and politics by the example of the USA, Germany, France and Russia. However, not all the characters in this book are plagiarists. On the contrary, the author tried to prove that some critics and accusers pretty much overdid in the struggle for the purity of science and art

eremey: Из главы 5 ...Можно предположить, что Сорокин «Лолиту» не читал или же его личная культура не вполне приспособлена к такому «перевариванию». Многое объясняют его слова о сущности литературы: «Дело в том, что русская культура мне вообще представляется таким ландшафтом, по которому прошло стадо литературных слонов. Там всё вытоптано слоном по имени Великая русская литература». Мало того, что Сорокин является то ли пострадавшим от этого слона, то ли просто сторонним свидетелем «вытаптывания», но он считает себя ещё и лекарем, ставящим окончательный диагноз: оказывается, «наши читатели отравлены литературой XIX века». Если уж говорить об отравлении литературой, то ныне главным «отравителем» является Дарья Донцова со своими ироническими детективами. Агаты Кристи из неё не получилось, но многие читательницы от сочинений Агриппины Аркадьевны в восторге – после тяжёлого трудового дня самое время расслабиться в компании с незамысловатым чтивом. Трудолюбие Донцовой потрясает – чуть ли не десяток детективов в год. Однако завистников такая высокая производительность наводит на мысль, что Донцова многое заимствует. В интернете они даже создали специальный сайт, где попытались обобщить свои находки и сделать выводы, ставящие под сомнение честность мастера детективных дел. Впрочем, Донцова не обращает внимания на такие мелкие уколы. Куда опаснее для авторитета писателя, если обворованный автор подаст на грабителя в суд. В 2008 году журналист Игорь Черский обнаружил, что в одной из глав книги Донцовой «Жаба и кошелёк» есть сходство с его ранее опубликованным рассказом «Вспоминая Оксфорд». Вот несколько фраз из рассказа Черского: «В наш офис приезжает безумно крутой кавказец с двумя телохранителями и сыном. Сыну — 15 лет. Папа хочет, чтобы он учился "в Оксфорде на адвоката"… Отправляю факс, получаю ответ с точной суммой. Причем оплачивать можно частями, за каждый семестр. Папа говорит, что лучше он сразу оплатит весь курс обучения, потому что завтра его могут убить, а сыну надо учиться. Сумма огромная, поэтому я пытаюсь устроить сыну мини-тест, чтобы определить глубину его познаний... Папа орёт, что мальчик учился на одни пятерки… Папа оплачивает весь курс. Мальчик летит в Англию». А вот что читаем у Донцовой: «Однажды в эту контору явилось лицо кавказской национальности, обвешанное золотом и окруженное телохрнителями. С ним пришел сынишка, паренёк лет семнадцати... Лицо заявило, что желает отправить отпрыска в Сорбонну учиться на адвоката… Я с жаром взялась за дело и сообщила примерную стоимость обучения, на мой взгляд, несуразно огромную… – Можно платить по частям, за каждый семестр отдельно. "Лицо" покачало головой: – Нэт. Мэня убить могут, отдам дэньги сразу. Сразу, так сразу, кто бы спорил, но не я. Но сумма-то бешеная, и я опрометчиво предложила: – Давайте сейчас устроим мальчику небольшое испытание. Сорбонна присылает тесты, чтобы абитуриенты могли проверить свои знания. Кавказец обозлился и начал орать, что его сын учится на одни пятерки, ни на какие идиотские вопросы он тут отвечать не станет… Парень оформил документы и улетел». Заимствование сюжетной линии здесь предельно очевидно – невозможно предположить, что два автора независимо друг от друга нашли единственно возможные выразительные средства, чтобы описать столь обыденную сцену. Однако плагиат очень трудно доказать, если имеешь дело с обвешенным адвокатами, как золотыми побрякушками, преуспевающим писателем, к тому же женского рода, что и вовсе грозит непоправимой катастрофой для здоровья. Скорее всего, появление на полках магазинов «Кулинарной книги лентяйки - 2. Вкусное путешествие» стало проявлением заботы Агриппины Аркадьевны о здоровье обворованных писателей. Однако на поверку рецепты оказались «с душком». Как выяснилось, некоторые из них имеют поразительное сходство с тем, что было написано в книге «Приятного аппетита. Кругосветное путешествие по кухням разных народов» немецких авторов Гюнтера Линде и Хайнца Кнблоха – эта книга была опубликована за полвека до сочинения Донцовой. Вот что Линде и Кноблох написали о Праге: «Тот, кто впервые приезжает в Прагу и хочет попробовать настоящую чешскую кухню, должен пообедать в каком-нибудь небольшом ресторанчике в старом городе. Там его ждёт суп "панадель", который называют ещё и "челестине". Суп этот представляет собой горячий бульон, сильно перченный красным и чёрным перцем, в который кладут тонкие блинчики, предварительно разделанные на части…» Читаем у Донцовой: «Тот, кто впервые приезжает в Прагу и хочет попробовать настоящую чешскую кухню, должен пообедать в каком-нибудь небольшом ресторанчике в старом городе. Здесь можно попробовать челестине. Это очень острый горячий бульон, в который положены тонкие блинчики, предварительно разрезанные на части. Ещё советую попробовать говяжьи хвосты с пражским соусом. Его делают из крепкого мясного бульона, зелени, белого вина и большого количества красного перца». Вообще-то кулинарный рецепт – это нечто вполне определённое, хотя возможны небольшие вариации в зависимости от вкусовых пристрастий повара. Не могла же Донцова порекомендовать своим читателям использовать для приготовления челестине куриный бульон, красное вино и чёрный перец – мало того, что не съедобно, но это же в корне противоречит истине! Другое дело, что Донцова обязана была в приложении к книге указать источники заимствования. Впрочем, в начале книги она выносит глубокую благодарность нескольким друзьям за предоставленные рецепты. Ну что ж, хотя бы так… В числе обиженных Донцовой оказался и сатирик Шендерович. Оказывается, ещё в 90-е годы он написал сатирический рассказ «И коротко о погоде», в котором есть фраза про деревню Гадюкино, где непрестанно льют дожди. Впрочем, эксперты выяснили, что эта метафора позднее использовалась во многих публикациях, так что сатирику надо для начала разобраться, кто конкретно у него списал и у кого в итоге Донцова позаимствовала этот образ. Только тогда можно судиться за Гадюкино. Гораздо реальнее отсудить кое-что у популярного актёра Александра Ширвиндта. Но это право зарезервировал за собой поэт Григорий Фрумкер – моральной ущерб от плагиата он оценил, ни много ни мало, в пять миллионов рублей. Поводом для обращения в органы правосудия стало короткое стихотворение из мемуаров Ширвиндта «Склероз, рассеянный по жизни»: Любимая, ну чем тебе помочь? Дай вытру пыль — Бедняжка, ты устала. Оставь плиту. Иди из кухни прочь. Скорей иди. Ведь ты не достирала. Фрумкер уверяет, что этот стих он написал своей жене, и что особенно возмущает – Ширвиндт безбожно переврал первоначальный текст, превратив лирические стихотворение в юмористическую эпиграмму. Вот что значилось в оригинале: Любимая, ну чем тебе помочь? Дай вытру пот. Бедняжка, ты устала, Забудь плиту. Иди из кухни прочь. Иди, иди. Ведь ты не достирала! Вряд ли Фрумкеру по силам будет доказать свой приоритет. В любом случае, Ширвиндт может сослаться на склероз, тот самый, что рассеян по его жизни, – мол, возникли из глубин памяти некие стихи про кухню, про плиту и про любовь, а кто, кому и когда их написал, он уже не в силах вспомнить.


eremey: Из главы 4: Понятно, что любое издательство с радостью опубликует книги таких авторов, как Владимир Набоков и Франц Кафка, даже если они по содержанию подозрительно похожи. В качестве примера можно привести романы «Приглашение на казнь» Набокова и «Процесс» Кафки. Сюжетная близость этих произведений вызывала, по меньшей мере, недоумение у критиков. В предисловии к американскому изданию Набоков написал: «Рецензенты из эмигрантов были в недоумении, но книга им понравилась, и они вообразили, что разглядели в ней "кафкианский элемент", не подозревая, что я не знаю по-немецки, совершенно несведущ в современной немецкой словесности и в то время не читал ещё ни французских, ни английских переводов сочинений Кафки. Какие-то стилистические сочленения между этой книгой и, допустим, моими ранними рассказами (или более поздним романом "Под знаком незаконнорожденных") несомненно существуют; но никак не между нею и "Замком" или "Процессом"». Набоков прав, но только в том, что до выхода в свет его романа он не читал «Процесс» на английском или французском языках. Действительно, роман Набокова был опубликован в 1936 году, а «Процесс» в переводе на английский язык – только через год. Французский же перевод вышел в свет гораздо позже. Однако в самом ли деле Набоков не мог прочитать книгу на немецком языке? Вот что написано в книге Брайана Бойда «Владимир Набоков: русские годы»: «В январе 1911 года В.Д. Набоков записал своих сыновей – старшему было почти двенадцать, а младшему – одиннадцать – в Тенишевское училище, частную школу, основанную в 1900 году князем Вячеславом Тенишевым… Поскольку тенишевцы изучали лишь современные языки, Набоков, который уже знал французский и английский не хуже русского, не изведал притягательной силы языков древних. Английский не входил в школьную программу, зато немецким Набоков занимался в училище ежегодно. Уроки французского, даже в продвинутой группе, были для него непереносимо скучными и простыми, и – как это ни странно – его свободное владение тремя языками находило выход лишь на уроках русского, где французские или английские фразы первыми приходили ему на ум и просачивались в сочинения, за что его обвиняли в "надменном щегольстве"». Итак, Набоков свободно владел русским, французским и английским языками, однако несколько лет «вынужден» был изучать немецкий, поскольку он входил в программу тенишевского училища. Отсюда следует, что Набоков вряд ли сумел бы написать книгу на немецком, но прочитать «Процесс» – это не составило бы для него особого труда, поскольку язык произведений Кафки не так уж сложен для перевода. Вот что Набоков написал о рассказе «Превращение»: «Обратите внимание на стиль Кафки. Ясность его речи, точная и строгая интонация разительно контрастируют с кошмарным содержанием рассказа. Его резкое, черно-белое письмо не украшено никакими поэтическими метафорами. Прозрачность его языка подчеркивает сумрачное богатство его фантазии». Среди «пострадавших» был и Томас Манн. Литературоведы уверяют, что одну из сюжетных линий романа «Защита Лужина» Набоков позаимствовал из рассказа «Смерть в Венеции», а на одной из страниц романа «Ада» обнаруживается сходство с началом романа «Избранник» того же Томаса Манна. В число свидетелей обвинения можно было бы включить и Достоевского. На этом настаивал Жан-Поль Сартр: «Он очень талантливый писатель – но писатель-поскребыш [в другом переводе: дитя былого; здесь Сартр намекает на паразитирование, постоянное заимствование чужих идей]… Достоевский верил в своих героев, а Набоков в своих уже не верит – как, впрочем, и в искусство романа вообще. Он открыто пользуется приемами Достоевского, но при этом осмеивает их прямо по ходу повествования, превращая в набор обветшалых и неминуемых штампов: "Так ли всё это было?"» Сартру вторит Глеб Струве в книге «Русская литература в изгнании»: «В этих книгах до конца, как на ладони, раскрывается вся писательская суть Сирина [литературный псевдоним Набокова]. "Машенька" и "Возвращение Чорба" написаны до счастливо найденной Сириным идеи перелицовывать на удивление соотечественникам "наилучшие заграничные образцы", и писательская его природа, не замаскированная заимствованной у других стилистикой, обнажена в этих книгах во всей своей отталкивающей непривлекательности». Практика заимствований подтверждается и той быстротой, с которой Набоков писал страницу за страницей: «Удивляла, даже поражала прежде всего плодовитость Сирина, та легкость, с которой он "пёк" роман за романом. Между 1930 годом, когда вышло отдельное издание "Защиты Лужина" (переведенной вскоре на французский язык), и 1940, когда Сирин покинул Европу, чтобы вскоре почти перестать быть русским писателем (и стать американским), им было напечатано шесть романов, ряд рассказов и две пьесы». В отличие от других исследователей творчества Набокова, Глеб Струве утверждал, что в «Приглашении на казнь» заметно влияние Андрея Белого: «это влияние идет в плане пародийном». А в романе «Под знаком новорожденных» Роберт Роупер усмотрел заимствования из Мелвилла. Если с истоками «Приглашения на казнь» исследователи кое-как разобрались, то по поводу «Лолиты» было высказано множество взаимоисключающих предположений. Немецкий литературовед Михаэль Маар полагал, что основу сюжета своего романа Набоков мог заимствовать из одноимённого рассказа Хайнца фон Лихберга, опубликованного в 1916 году – там немолодой мужчина влюбляется в девочку-подростка, чьё имя совпадает с именем героини романа Набокова. Рассказ был опубликован в сборнике «Проклятая Джоконда», но авторство его принадлежит Хайнцу фон Эшвеге (Лихберг – это литературный псевдоним). В свою очередь американский историк русской литературы Саймон Карлинский полагал, что роман «Лолита» основан на сексуальных мемуарах «Исповедь Виктора Х., русского педофила», изданного в серии «Этюды сексуальной психологии» – особенно это влияние заметно в биографии Губерта Гумберта. Тем не менее, заимствование имени героини и темы педофилии никак нельзя считать «литературным преступлением». Совсем другое дело, если в произведениях двух авторов обнаруживаются более существенные совпадения. В девятой главе второй части романа «Бесы» Достоевского изложена исповедь Ставрогина, где есть описание следующей сцены: «Матрёша сидела в своей коморке, на скамеечке, ко мне спиной, и что-то копалась с иголкой... Я взял её руку и поцеловал, принагнул её опять на скамейку и стал смотреть ей в глаза. То, что я поцеловал ей руку, вдруг рассмешило её, как дитю, но только на одну секунду, потому что она стремительно вскочила в другой раз и уже в таком испуге, что судорога прошла по лицу. Она смотрела на меня до ужаса неподвижными глазами, а губы стали двигаться, чтобы заплакать, но всё-таки не закричала. Я опять поцеловал у ней руку и взял её к себе на колени. Тут вдруг она вся отдёрнулась и улыбнулась как от стыда, но какою-то кривою улыбкой. Всё лицо её вспыхнуло стыдом. Я что-то всё ей шептал и смеялся. Наконец, вдруг случилась такая странность, которую я никогда не забуду и которая привела меня в удивление: девочка обхватила меня за шею руками и начала вдруг ужасно целовать сама. Лицо её выражало совершенное восхищение. Я встал почти в негодовании – так это было мне неприятно в таком маленьком существе, от жалости, которую я вдруг почувствовал...» А вот отрывок из «Лолиты»: «Вчера вечером мы сидели на открытой веранде – Гейзиха, Лолита и я… Между тем я остро ощущал близость Ло, и пока я говорил и жестикулировал в милосердной темноте, я пользовался невидимыми этими жестами, чтобы тронуть то руку её, то плечо, то куклу-балерину из шерсти и кисеи, которую она тормошила и всё сажала ко мне на колени; и наконец, когда я полностью опутал мою жаром пышущую душеньку этой сетью бесплотных ласок, я посмел погладить её по ноге, по крыжовенным волоскам вдоль голени, и я смеялся собственным шуткам, и трепетал, и таил трепет, и раза два ощутил беглыми губами тепло её близких кудрей, тыкаясь к ней со смешными апарте в быстрых скобках и лаская её игрушку. Она тоже очень много ёрзала, так что в конце концов мать ей резко сказала перестать возиться, а её куклу вдруг швырнула в темноту, и я всё похохатывал и обращался к Гейзихе через ноги Ло, причем моя рука ползла вверх по худенькой спине нимфетки, нащупывая её кожу сквозь ткань мальчишеской рубашки». Понятно, что никто не посмеет обвинить Набокова в примитивном плагиате, однако совпадение описанных выше ощущений и даже последовательности некоторых действий наталкивают на подозрение о том, что Набоков писал, как минимум, под влиянием этой сцены из «Бесов». Но более вероятно, что попросту пересказал её по-своему. К счастью, он не оправдывался тем, что не читал девятой главы – глава «У Тихона» была исключена из первого издания «Бесов» по требованию цензуры, но полный текст романа был опубликован ещё в начале 20-х годов прошлого столетия.



полная версия страницы