Форум » Песнопения, гимны, марши, псалмы » Толстые: безумные и знаменитые » Ответить

Толстые: безумные и знаменитые

eremey: "Толстые: безумные и знаменитые" Глава 1. Толстые и Дурные (Пётр Андреевич Толстой) Глава 2. Славы и денег! (Лев Николаевич Толстой) Глава 3. Деревенский философ (Лев Николаевич Толстой) Глава 4. Женская логика, или издержки воспитания (Татьяна Львовна Толстая) Глава 5. Не сотвори себе кумира (Александра Львовна Толстая) Глава 6. Трудно быть Львом (Лев Львович Толстой) Глава 7. Семейный вирус, или особенные люди (Илья Львович и Андрей Львович Толстые) Глава 8. Нищета и одержимость (Алексей Константинович Толстой) Глава 9. Удивительная хромосома (Алексей Николаевич Толстой) Глава 10. Большое гнездо (Фёдор Петрович и Фёдор Иванович Толстые) Глава 11. Бегом в Америку! (Николай Дмитриевич Толстой-Милославский, Иван Никитич Толстой) Глава 12. Фамилия обязывает, или хождение в литературу (Татьяна Никитична Толстая) Глава 13. Ох уж эти охранители! (Владимир Ильич, Пётр Олегович и Анна Никитична Толстые) Глава 14. Бездарность и безумие (Лев Толстой о Шекспире и безумии) https://www.amazon.com/Tolstoys-famous-Russian-Vladimir-Kolganov/dp/1545454760/ref=sr_1_1?ie=UTF8&qid=1492582976&sr=8-1&keywords=vladimir+kolganov

Ответов - 6

eremey: "Толстые: безумные и знаменитые" Предисловие Сразу хочу пояснить, что не считаю всех Толстых безумными, да и знаменитыми стали лишь немногие из них. В этом роду, наряду с безвестными и, мягко говоря, не слишком умными, есть множество достойных людей – царских вельмож, губернаторов, полководцев, писателей, учёных. Однако предметом изучения стали поступки некоторых представителей рода, которые способны вызвать, как минимум, недоумение. На их примере можно исследовать психологию людей, которые не вполне заслуженно использовали или до сих пор используют принадлежность к прославленной фамилии для достижения личного успеха. Что же касается безумия, то здесь и вовсе нет ничего обидного – Лев Николаевич Толстой предварил свою статью «О безумии» вот таким эпиграфом: «Безумец – это прежде всего человек, которого не понимают». Так что желание понять людей, которые упомянуты в книге, следует признать вполне законным и предельно обоснованным.

eremey: Из главы 1: Согласно легенде, которой придерживаются представители рода Толстых, правнук Индриса, Андрей Харитонов сын, в середине XV века получил от великого князя московского Василия II Васильевича Тёмного прозвище Толстой, которое и стало отличительным «знаком» этого рода. Потомки Андрея Харитоновича с тех пор стали именоваться в Бархатной книге среди других наиболее знатных боярских и дворянских фамилий. Но как же прозвище Толстый пристало к потомку легендарного Индриса? Лингвисты утверждают, что в русском языке это прилагательное употребляется с XI века в формах «тълсть», «тълстый» в значении «толстый», «жирный». Предпринимались попытки иначе объяснить возникновение прозвища «толстый» – якобы оно означает «дородный, сильный». Цель такого толкования понятна – не пристало русской знати вести свою фамилию от столь «несимпатичного» эпитета. Однако вряд ли «толстый в обхвате» можно интерпретировать, как «сильный», по крайне мере это верно далеко не всегда. На первый взгляд, причиной появления такого прозвища могла быть необычайная тучность, полнота Андрея Харитоновича. Но дело в том, что такой фигурой никого не удивишь, особенно, если человек носил модную в те времена одежду – кафтан свободного покроя, да ещё отороченный мехами. Более вероятно, что речь шла не о туловище, а о другой части тела – о голове. Из «Российской родословной книги» известно, что сын князя Юрия Тарусского получил прозвище «толстая голова» – было это в XIV веке… Не исключено, что подобные прозвания, как «толстая» или «дурная голова» считались в те времена комплиментом особого рода, которого удостаивались только люди знатные. К примеру, в Бархатной книге родоначальником семейства Дурново назван Микула Фёдорович, внук Василия Юрьевича Толстого, живший в середине XV века и по преданию получивший прозвище Дурной. Наверняка, и в этом случае речь шла о дурной голове, что означает, будто человек в сущности хороший, только умом немного слабоват. Подобные соображения применимы и к дворянскому роду Хитрово, ведущему своё происхождение от Эду-хана по прозвищу Сильно-Хитр. В конце XIV века он выехал из Золотой Орды в Рязанское княжество и принял крещение под именем Андрей. Здесь следует иметь в виду, что хитрость, как и дурость – это свойство ума, а не какие-то малозначительные внешние признаки, которые были основой для появления таких «простонародных» фамилий, как Рябов (от слова «рябой»), Веснушкин или Конопатов. Подтверждением версии о связи прозвища Толстой именно с содержимым головы, а не с какой-то другой, возможно, интимной частью тела, может служить сочинение французского консула Виллардо под названием «Краткое описание жизни графа Петра Андреевича Толстого», опубликованное на русском языке в 1896 году: Толстой, будучи адъютантом Милославского, не мог избежать запутанных интриг своего генерала, который употреблял его для обольщения стрелецких голов и для раздачи им значительных сумм. Этого обстоятельства царь Петр I никогда не забывал. В конце своей жизни, гладя по голове своего любимца Петра Андреевича, он приговаривал: "Голова, голова!... Отрубить бы тебя надобно, да жаль: ума в тебе много"…

eremey: Из главы 2 Лёва рано потерял родителей, а родная тётка, взявшая его на воспитание, не годилась на роль советника, наставника. Поэтому во всём пришлось разбираться самому, но прежде всего – попытаться следовать строгим правилам, разработанным самостоятельно. Будь жив его отец, всё могло быть по-другому. Однако поначалу Толстой не помышлял о самосовершенствовании – отпрыску знатного семейства полагалось получить образование, и в 1844 году он поступил в Императорский Казанский университет. Увы, то ли университетский курс оказался ему не по зубам, то ли не хватало прилежания, но за два года с грехом пополам освоив программу первого курса, он бросил учёбу весной 1847 года. Что же случилось? … Причину отказа от продолжения учёбы узнаём, прочитав дневник Толстого. Первая запись, сделанная 17 марта 1847 года, гласит: «Вот уже шесть дней, как я поступил в клинику, и вот шесть дней, как я почти доволен собою. Les petites causes produisent de grands effets [маленькие причины приводят к серьёзным последствиям]. Я получил Гаонарею [гонорею] … от того, от чего она обыкновенно получается; и это пустое обстоятельство дало мне толчок, от которого я стал на ту ступень, на которой я уже давно поставил ногу». Да это даже не толчок – это удар, от которого не всякий юноша оправится. Сведущие люди утверждают, что с этой болезнью имели несчастье познакомиться и другие литераторы, в частности, Антон Чехов и Владимир Маяковский. Однако с ними это случилось уже в зрелом возрасте, а тут восемнадцатилетний юнец оказывается в столь неприятной ситуации. Понятно, что потомственный аристократ, подхвативший «интересную» болезнь, стал бы причиной для насмешек. Единственный выход для него – покинуть университет… И всё же непонятно, с чего бы это юный Лёва стал писать? Речь, прежде всего, о дневниках, с которых началось его увлечение литературным творчеством. Наверняка в университетской клинике с книгами не было проблем – читай и набирайся сил. Так что версию, будто это увлечение возникло от безделья, убедительной нельзя признать. Но кто же ему посоветовал взяться за перо? Можно предположить, что юноша так тяжело переживал случившееся с ним несчастье, что врачи призвали на подмогу специалиста по психическим заболеваниям. И вот что он мог посоветовать пациенту: «Возьмите в руки перо и изложите на бумаге все ваши переживания, всю боль. Попробуйте разобраться с тем, что с вами происходит. Лучше вас никто этого не сделает, даже дипломированный психиатр. Поверьте, стоит вам начать писать, как в самом скором времени почувствуете, что боль куда-то отступает. Чем больше будете писать, тем легче станет на душе. Однако не слишком увлекайтесь самобичеванием. Гораздо полезнее для вашего здоровья описать всё так, будто это случилось не с вами, а с кем-нибудь другим – так поступают многие писатели. Нет иного способа избавиться от душевных мук, от угрызений совести, как мысленно переложить это на кого-нибудь другого. В данном случае, на плечи выдуманного вами человека. Вот он теперь и будет мучиться». Конечно, юный Лёва поначалу не помышлял о том, чтобы стать писателем. Взявшись за дневник, он описывал лишь собственные ощущения и строил планы, как преуспеть в борьбе с самим собой. Но убедившись, что следовать этим планам ему не удаётся, а бесконечные покаяния, признание душевной слабости не приводят к нужному результату, вспомнил о рекомендациях врача. Тогда-то в его дневнике появились первые отрывочные воспоминания, описания впечатлений от встреч с разными людьми. А затем Толстой и в самом деле стал получать удовольствие от творчества – всё точно так, как предсказал ему когда-то врач…


eremey: Из главы 3 В чём же причина появление в голове Толстого нелепых идей, которые стали основой «философского учения»? В письме Николаю Страхову 8 апреля 1878 года, возможно, не совсем понимая сути того, что пишет, Толстой невольно признаётся: «Всё как будто готово для того, чтобы писать – исполнять свою земную обязанность, а недостает толчка веры в себя, в важность дела, недостает энергии заблуждения, земной стихийной энергии, которую выдумать нельзя. И нельзя начинать». «Энергия заблуждения» – это и есть тот самообман, о котором говорилось выше. Для художественного творчества это необходимое условие, поскольку раскрепощает, в первую очередь, фантазию, придавая дополнительные силы. Но вот когда дело дойдёт до философии, тут нужно честно отдавать себе отчёт, что не всё написанное тобой истинно, что каждую мысль нужно поверять сомнением, а ещё лучше – «обкатывать», «отшлифовывать» в дискуссии с интеллектуалами. В дневниках Толстой не раз пишет о своих сомнениях, но вот характерное признание – запись, сделанная 28 апреля 1908: «Нынче, лёжа в постели, утром пережил давно не переживавшееся чувство сомнения во всём». …Но что же Толстой предлагал взамен тех принципов, на которых основано существование государства и то, что ныне привычно называют демократией? «Нужна соответственная времени, т.е. степени умственного развития людей, религия… Для того же, чтобы народ мог освободиться от того насилия, которое он по воле властвующих производит сам над собой, нужно, чтобы среди народа установилась соответствующая времени религия, признающая одинаковое божественное начало во всех людях и потому не допускающая возможности насилия человека над человеком». Это даже не стоило бы обсуждать – настолько наивно и бессмысленно. Толстой видит в себе нового мессию, который приведёт мир к процветанию. У Христа толком ничего получилось – его последователи так и не смогли обойтись без насилия, силой навязывая христианскую веру. Толстой же рассчитывал на свой авторитет писателя, на всемирную известность – это должно вроде бы способствовать повсеместному распространению его идей. Но что же дальше, после того, как установится новая «религия»? «О том же, как народ устроится, когда он освободится от насилия, подумает он сам, когда освобождение это совершится, и без помощи учёных профессоров найдёт то устройство, которое ему свойственно и нужно». Начал за здравие, а кончил, к сожалению, за упокой! Следовало бы простить эти наивные рассуждения писателю, который весь свой интеллектуальный потенциал растратил на создание замечательных произведений. Если бы не одно «но» – ведь эти мысли силой своего авторитета он пытался навязать людям, отвлекая их от поисков правильного пути. Для самого же Толстого единственно верный путь состоял в том, чтобы своими произведениями способствовать нравственному совершенствованию людей, что называется, «улучшать породу». Но он так этого и не понял, хотя в своём творчестве бессознательно следовал этому пути.

eremey: Из главы 12 Иногда и сама Толстая становилась объектом интенсивного допроса. Как-то в разговоре с Ириной Хакамадой (это было в январе 2003 года) возник вопрос: в чём польза от общения с психологом? И вот как ответила на него Толстая: «В том, чтобы увидеть самого себя и встретиться с самим собой, потому что всякое неудовольствие, невроз, депрессия, затык и так далее – это есть неспособность встретиться с самим собой, всё время не попадаешь в десятку. А если ты встретишься с самим собой, это очень сложно делается, через сны, через разные вещи или просто через то, что вы осознаёте свою проблему». Похоже, речь идёт о раздвоении личности – одно «Я» страдает от одиночества в гостиной, а другое валяется на постели в спальне. И только проголодавшись, они наконец-то встретились на пороге кухни. Но вот зачем – чтобы спасти друг дружку от невроза? Оказывается, цель – гармонизация: «Что может быть важнее, чем гармонизация себя по отношению к миру? Ничего важнее быть не может. Есть некоторые пути и такое количество ошибок при этом происходит, что ты всё время пытаешься находить этот путь. И если у тебя нет слишком больших детских неврозов, то он легче становится, а если ты сам его нащупываешь, тоже легче становится, если хорошая помощь психолога, тоже легче становится, и ты же это узнаёшь». Чем-то напоминает самокопание Льва Николаевича, следы которого обнаруживаем в его дневниках, – только здесь не сам в себе копаешься, а доверяешь это дело профессиональному психологу. Что лучше? Для человека со здоровой психикой (без патологии) то и другое бесполезно. Конечно, вполне допустимо анализировать свои поступки, однако неприятные воспоминания нужно оставлять в глубинах памяти и не заниматься мазохизмом. ……………… Причина публицистических откровений Толстой не только в том, что она разочарована в народе, который не проголосовал за СПС. Такому невежественному народу художественная литература ни к чему – нужно поскорее открыть ему глаза на «гнусную» реальность. Вот и Лев Николаевич примерно в том же возрасте стал писать проповеди, а не романы. К счастью, Татьяне Никитичне пока не пришло в голову разрабатывать своё «философское учение», хотя на поучения она горазда, даже если никого это не проймёт: «На читателя мне с высокой колокольни наплевать. Что я напишу, то он прочтёт, как и до сих пор делал, или не прочтёт – и пускай он идёт лесом. Я пишу для того, чтобы написать то, что во мне есть». Это откровенное признание, сделанное в 2014 году на телеканале «Дождь», следовало бы использовать как эпиграф к главе, но можно обойтись и без него – ясно, что Толстая на читателя готова наплевать. Такое отношение вполне естественно для человека, не понимающего смысл того, чем он занимается. Татьяна Никитична заявила об этом в интервью интернет-порталу «Слон»: «Я не знаю, в чём смысл литературы, но я думаю, смысл всякого искусства – в постижении абсолюта». Сказала бы проще: смысл в том, чтобы прославиться и заработать «бабла». Но в этом же никак нельзя признаться! А тут сермяжный смысл скрыт за непонятным словом – то ли речь идёт о сорте водки, то ли о смысле жизни, который всякому либералу понятнее, чем структура яблока. Побольше денег и немного славы – в той мере, в какой она способствует ускоренному росту прибыли! ……………. Вот что она говорила в интервью журналу «Медведь» в 2012 году: «В 91-92-м демократическая молодежь, Чубайс и Гайдар… Они должны были вперёд прыгать с этой страной! Её надо тащить за собой, дуру толстожопую, косную! Вот сейчас, может, руководство пытается соответствовать, быть таким же бл...дским, как народ, тупым, как народ, таким же отсталым и косным, как народ. А демократы пытались это всё вытянуть». Так почему же Татьяна Никитична так осерчала на власть и на народ? Видимо, ничего другого не остаётся, поскольку графское происхождение обязывает, а жизнь сложилась совсем не так, как бы хотелось. Вместе с тем, детское воспоминание о голом мужике в рассказе «На златом крыльце сидели» позволяет предположить и некое отклонение от нормы в её психике. Пристрастие к «чернухе» нельзя объяснить только отсутствием симпатии к потомкам тех, кто лишил графский род привилегий и поместий, а каждого экс-графа или экс-графиню – сознания реального превосходства над «холопами». А вот ещё один весьма впечатляющий фрагмент из того же интервью: «Я так скажу: за что борется Чубайс, за то и я буду бороться. Так тебе прямо и скажу… Я никогда в жизни не видала человека с таким огромным государственным умом, с такой государственной ответственностью». Видимо, это семейная традиция (Алексей Николаевич не в счёт) – горсточка таланта, полная мошна безумия и неискоренимое желание подчинить своим желаниям народ. Что же изменилось за семь веков? Предки молились на царя, ну а Татьяна Никитична – на Анатолия Чубайса.

eremey: Сыновья Льва Николаевича Толстого:



полная версия страницы